March 31st, 2010

глобальный эффект Сезанна

С 26 по 28 марта в Питере прошла международная конференция "Россия и «Глобальный эффект Сезанна» 1900 - 1950". Очень удивительное было это мероприятие. С одной стороны - достойный технический уровень, плазменные панели, высокие гости, виднейшие сезанноведы и бесплатный обед. С другой - зал, расчитанный человек на 300, в первый день был загружен на одну треть, а на второй - и того меньше.

Причем я понял в чем дело, когда в наушниках пошел текст перевода докладов. Мне теперь очень интересно - какой родной язык у человека, говорящего без акцента по русски, но читающего слова "шарф", "идол" и прочие непростые, без ошибок с третьего раза? А на второй день конференции меня поразил другой переводческий голос (их было не менее четырех), который раз несколько произнес: "Сюзанн, о Сюзанне, у Сюзанна", потом, правда, поправился. После того, как произнес: "в Берлине и Парисе". Не говоря о том - (а почему бы и не сказать?), что перевод, читаемый с листа (лист громко шуршал) опаздывал и пропускал процентов 30 оригинального текста. На третий день я не пошел, невзирая на обед и ручки с логотипом фонда Кончаловского, организовавшего этот праздник искусствоведения. Надеюсь, что порадуют опубликованные доклады.



Вообще-то, тема эта чрезвычайно интересная. Понятие живописи ХХ века навсегда уже связано с именем Поля Сезанна. И оценивают эту связь совсем по-разному. Одна сторона считает, что могучий старец спас живопись от разгильдяйства и опасной легкости поведения, навязанной ей распутными импрессионистами. Живопись стала меньше прыгать на пленерной сцене, больше времени проводить на кухне, изучая рецепты, и, в результате, среди домохозяйственных забот, научилась философии и геологическому анализу повседневных явлений.

Другая же сторона видит, что сомнительный старик был человек с оптическими и цветовыми отклонениями. Он заманил легковерную живопись коварными обещаниями семейного счастья и сделал ее содержанкой собственной извращенной глазной сетчатки. В результате этих циничных экспериментов живопись наплодила сезанновских бастардов и с годами окончательно потеряла способность развиваться и размножаться.

Мне лично кажется, что истинная причина внимания художников к Сезанну в другом. Во-первых, он, будучи рантье, не искал заработка "в рассуждении покушать", а проживал в собственном доме в теплом климате, и буквально катался там, как французский сыр в прованском масле. Во-вторых, у него не было любовниц, что, конечно, сразу видно по его обнаженным купальщицам, но зато сберегло ему массу денег, времени и нервов. Совмещение таких двух фактов в одной биографии поражает воображение любого художника: живут же при деньгах и без проблем! В шляпе-котелке на этюды ходил, носовой платок всегда чистый, питался регулярно, взносов не платил! Поневоле приходишь к горестной мысли: не стать мне Сезанном - нет у меня таких условий. Ну разве иногда почувствуешь себя, как Поль, но - не более того...

Да и природа, с которой срисовывал свои картины этот ловко устроившийся тип, сильно изменилась и, можно сказать, удручающе выглядит. Карьеры безобразно провалились, зелень захирела, горы поблекли, а с яблок вообще не отклеить рекламных ярлыков. Не природа, а просто экология какая-то. Вот и пришлось художникам обернуться к малосимпатичному лицу концептуализма и телу его единоутробного дяди постмодернизма.
Вот такой "глобальный эффект Сезанна".