Category: архитектура

Category was added automatically. Read all entries about "архитектура".

Служба моя

проходит в Мраморном дворце. При входе снаружи две таблички: "Мраморный дворец Русского музея" и "Музей Людвига в Русском музее". Во дворе стоит группа экскурсантов. Один подходит к табличкам, изучает и возвращается к группе: "Знаете что здесь? А я знаю: помните, у Петра Первого был арап? Так вот - здесь его музей!".

телесная архитектура



"Серия фотографий Успенского “Телесная архитектура” связана с фиксацией художника на том, что обычно остается невидимым. Дверь, снятую на расстоянии человеческой руки примерно на уровне замка или дверной ручки, можно метафорически сравнить со слепым пятном, выпадающим из поля зрения. Взгляд камеры здесь становится своеобразным ключом к нашему телесному опыту. Дверь – это переход, который мы совершаем, чтобы попасть из внешнего публичного пространства городских улиц в частное. Открывая дверь, в целенаправленности действия мы обычно пренебрегаем ее особенностями. Художник делает остановку там, где она не предполагается в повседневности. Это стоп кадр, который позволяет ему сосредоточиться на образе двери с ее историческими особенностями, филенками, цветовыми композициями, следами, оставленным временем. Это одновременно и blow-up, попытка максимально приблизиться к мифологии Вены, надежно скрытой за ее дверями".

К моим фотографиям из серии "Телесная архитектура. Двери Вены" Олеся Туркина написала эту аннотацию в каталог будущей выставки, за что я ей очень благодарен.


заметь, хорошо

Проходящая сейчас замечательная выставка Александра Бродского (судя по фотографиям и отзывам), заставила меня посмотреть, что я несколько лет назад писал о работах Бродского периода "бумажной архитектуры" из собрания Русского музея.

"Освободившись от социальных обязанностей, архитектурные проекты сконцентрировали в себе художественные, этические, литературные, философские идеи автора, и при этом оставили пространство для достраивания новых смыслов на исходной конструкции. Так, архитекторы Александр Бродский и Илья Уткин создавали проекты: виллы «Клаустрофобия» с целью устранения оной; хрустального дворца как воплощения миража; горы с дырой, которая представляет собой город-мост, не заслоняющий пейзаж; острова стабильности или музея каменной скульптуры на открытом воздухе… Во всех этих идеях ощутим опыт горожанина, у которого накопилась масса претензий к любимому городу. А процесс создания бумажных проектов оказывается лучшим терапевтическим занятием для профессионального архитектора, склонного к легкой, бытовой форме паранойи.

 

Со вкусом к деталям, не сдерживаясь в размахе, воплотить на бумаге свою мечту об «Интеллектуальном рынке», «Театре индивидуального восприятия», «Острове стабильности» – идеальное времяпрепровождение обитателя городов ввиду недостижимости идеала обитаемой среды. Все приведенные выше названия – проекты «бумажников», которые, по русской традиции, густо пронизаны литературной арматурой". (вся статья здесь)

Не откажусь ни от одного слова, тем более, в контексте сегодняшней выставки.

одна из причин

Вот потому я и живу в этом городе. Даже точнее - в этой части этого города. Еще точнее - на последнем этаже дома в центральной части этого города. Живу типично: работаю во дворце, прописан в коммуналке; результаты моей профессиональной деятельности может увидеть практически любой, но мало кто понимает, чем я конкретно занимаюсь; при внешнем неблагополучии я, как и большинство питерцев, живу по мечте... и так далее.
Потому, что в полдень я слышу, как стреляет пушка в Петропавловке.

окультуривание

Мы тут попали на концерт известного артиста Филлипенко во дворце Белосельских-Белозерских. Оказалось, несмотря на кондитерский декор интерьера, сильно незаносчивая атмосфера.

Сразу порадовал крепыш в искристой зеленой майке под песочным пиджаком. Он щелкнул себя по шее в районе кадыка и мотнул головой в сторону буфета, что оказалось приглашением для его дамы в желтом «облегончике» – не кричать же «пойдем хлопнем!» во дворце. Наша соседка сзади начала смеяться тут же, как села в кресло. И так и смеялась до конца вечера.

Филлипенко вышел в решительном сочетании серых брюк, темного в полоску пиджака, голубой рубашки и краснеющего галстука. Может, он хотел соответствовать намеченной программе вечера, в смысле – такой костюмерный юмор с элементами сатирических аксессуаров. Публика вообще оделась по-демократичному: кто-то из девушек был прямо в рюкзаке с довеском из восьми мягких игрушек и полутюбетейке, мужчины не брезговали сетчатыми футболками при лакированных черных туфлях.

Принимали артиста очень хорошо, а при чтении из Зощенко и Аверченко уже казалось, что в зале большинство – статисты, помогающие словесным образам. К середине монолога молодежь начала сидеть в обнимку и свободными руками передавать бутылки с газировкой. Было жарко, звукорежиссер терзал динамики, Филлипенко все чаще доставал платок. Эйфорию вызвал рассказ Акунина - фамилию писателя узнали, стали вспоминать кино, потом многие даже не сразу вспомнили, что пора в буфет.

В антракте мужские зрители брали водку из расчета на дам и шампанское для подростков. Почитатели Акунина делились радостью и щедро хвалили артиста вместе с дворцом, выговаривая фамилию его прежних хозяев как «Белосёрские». Обладатель зеленой майки придерживал спутницу в желтом за избыток талии. Во время перерыва наши соседки сняли босоножки, дав отдых пальцам с пластырями телесного цвета.

Рассказчик появился, сменив прежний отработавший галстук на синий с красными пятнами. С ходу поведал историю со смешным названием "Говномер". Больше, правда, в ней ничего веселого не оказалось. Но зрители, пережив катарсис в буфете, теперь смеялись с завываниями уже почти все и почти всё время. Филиппенко сбился пару раз, переставил слова, вдруг прочел отрывок из пьесы «На дне» – ничто не смутило разогретую публику, она его уже совсем полюбила.